kivenkantaja
...
- Все, что остается людям, - это дисциплина, - продолжал он.
- Лишь дисциплина способна отпугнуть его. Но под дисциплиной я не
подразумеваю суровый распорядок дня. Я не имею в виду, что нужно
ежедневно вставать в полшестого и до посинения обливаться холодной водой.
Маги понимают под дисциплиной способность спокойно противостоять
неблагоприятным обстоятельствам, не входящим в наши расчеты. Для них
дисциплина - это искусство, искусство неуклонно противостоять
бесконечности, не потому, что ты силен и несгибаем, а потому, что
исполнен благоговения.
- И каким же образом дисциплина магов может отпугнуть его? -
спросил я.
- Маги говорят, что дисциплина делает сверкающую оболочку осознания
невкусной для летуна, - сказал дон Хуан, внимательно всматриваясь в мое
лицо, как будто стараясь разглядеть в нем какие-либо признаки недоверия.
- В результате хищники оказываются сбиты с толку. Несъедобность
сверкающей оболочки осознания, как мне кажется, оказывается выше их
понимания. После этого им не остается ничего, как только оставить свое
гнусное занятие.
- Когда же хищники на какое-то время перестают поедать нашу
сверкающую оболочку осознания, - продолжал он, - она начинает расти.
Говоря упрощенно, маги отпугивают хищников на время, достаточное для
того, чтобы их сверкающая оболочка осознания выросла выше уровня
пальцев ног. Когда это происходит, она возвращается к своему
естественному размеру. Маги древней Мексики говорили, что сверкающая
оболочка осознания подобна дереву. Если ее не подрезать, она вырастает
до своих естественных размеров. Когда же осознание поднимается выше
пальцев ног, все чудеса восприятия становятся чем-то само собой
разумеющимся.
- Величайшим трюком этих древних магов, - продолжал дон Хуан, -
было обременение разума летуна дисциплиной. Они обнаружили, что если
нагрузить его внутренним безмолвием, то чужеродное устройство
улетучивается, благодаря чему тот, кто практикует безмолвие, полностью
убеждается в инородности разума, который, разумеется, возвращается, но
уже не настолько сильным, после чего отстранение разума летуна становится
привычным делом. Так происходит до тех пор, пока однажды он не
улетучивается навсегда. О, это поистине печальный день! С этого дня тебе
приходится полагаться лишь на свои приборы, стрелки которых оказываются
практически на нуле. Никто не подскажет тебе, что делать. Чужеродного
разума, диктующего столь привычные тебе глупости, больше нет.
- Мой учитель, нагваль Хулиан, предупреждал всех своих учеников, -
продолжал дон Хуан, - что это самый тяжелый день в жизни мага, ведь
тогда наш реальный разум, вся совокупность нашего опыта, тяготевшая над
нами всю жизнь, становится робкой, неверной и зыбкой. Мне кажется,
настоящее сражение начинается для мага именно в этот момент. Все, что
было прежде, было лишь подготовкой.
...